Элегия

Дробись, дробись, волна ночная, И пеной орошай брега в туманной мгле. Я здесь, стою близ моря на скале; Стою, задумчивость питая. Один; покинув свет и чуждый для людей И никому тоски поверить не желая. Вблизи меня палатки рыбарей; Меж них блестит огонь гостеприимной; Семья беспечная сидит вкруг огонька; И, внемля повесть старика, Себе готовит ужин дымной! Но я далек от счастья их душой, Я помню блеск обманчивой столицы, Веселий пагубных невозвратимый рой. И что ж? — слеза бежит с ресницы, И сожаление мою тревожит грудь, Года погибшие являются всечасно; И этот взор, задумчивой и ясной — Твержу, твержу душе: забудь. Он всё передо мной: я всё твержу напрасно!.. О если б я в сем месте был рожден, Где не живет среди людей коварность: Как много бы я был судьбою одолжен — Теперь у ней нет прав на благодарность! Как жалок тот, чья младость принесла Морщину лишнюю для старого чела И, отобрав все милые желанья, Одно печальное раскаянье дала; Кто чувствовал, как я, — чтоб чувствовать страданья, Кто рано свет узнал — и с страшной пустотой, Как я, оставил брег земли своей родной Для добровольного изгнанья!