751 Лермонтов М. Ю. Челнок
По произволу дивной власти Я выкинут из царства страсти, Как после бури на песок Волной расчибенный челнок.
Погрузитесь в философские стихотворения, которые исследуют глубокие вопросы бытия, смысла жизни и человеческого существования. Насладитесь поэзией, воспевающей размышления, мудрость и духовные поиски.
Всего произведений в базе на эту тему: 1738
По произволу дивной власти Я выкинут из царства страсти, Как после бури на песок Волной расчибенный челнок.
Воет ветр и свистит пред недальной грозой; По морю, на темный восток, Озаряемый молньей, кидаем волной, Несется неверный челнок.
Он воздвигнул свой храм на горе, Снеговой, многобашенный храм, Чтоб молиться он мог на заре Переменным, небесным огням.
Когда сожмешь ты снова руку. Которая тебе дарит На скучный путь и на разлуку Святую Библию Харит?
Волна катится за волною В неизмеримый океан... Зима сменилася весною, И реже воет ураган;
Часть I I Печальный Демон, дух изгнанья, Летал над грешною землей,
Покамест день не встал С его страстями стравленными, Из сырости и шпал Россию восстанавливаю.
Смутную душу мою тяготит Странный и страшный вопрос: Можно ли жить, если умер Атрид, Умер на ложе из роз?
Нередко люди и бранили, И мучили меня за то, Что часто им прощал я то, Чего б они мне не простили.
А покамест пустыня славы Не засыпет мои уста, Буду петь мосты и заставы, Буду петь простые места.
Пора снимать янтарь, Пора менять словарь, Пора гасить фонарь Наддверный…
Вчера я долго веселился, Смотря как мотылек Мелькал на солнышке, носился С цветочка на цветок.
Он не солгал нам, дух печально-строгий, Принявший имя утренней звезды, Когда сказал: «Не бойтесь вышней мзды, Вкусите плод и будете, как боги».
О, полно извинять разврат! Ужель злодеям щит порфира? Пусть их глупцы боготворят, Пусть им звучит другая лира;
В каждом деле прежде подумай о том, что ему предшествует и что за ним последует, и только тогда берись за него. Иначе ты начнёшь с воодушевлением, не думая о последствиях, а когда они проявятся, постыдно отступишь. «Я хочу победить на Олимпийских играх». Но сначала подумай о том, что этому предшествует и что за этим следует, и лишь затем, если это действительно тебе на пользу, вступай в состязание. Нужно подчиняться правилам, соблюдать диету, воздерживаться от изысканных блюд; упражнять тело
В стране, где гиппогриф весёлый льва Крылатого зовёт играть в лазури, Где выпускает ночь из рукава Хрустальных нимф и венценосных фурий;
Читатель книг, и я хотел найти Мой тихий рай в покорности сознанья, Я их любил, те странные пути, Где нет надежд и нет воспоминанья.
Солнечный? Лунный? О мудрые Парки, Что мне ответить? Ни воли, ни сил! Луч серебристый молился, а яркий Нежно любил.
И вот вся жизнь! Круженье, пенье, Моря, пустыни, города, Мелькающее отраженье Потерянного навсегда.
Предпочли ли кого-то перед тобой на пиру, в знаках внимания или в доверительном общении? Если эти вещи — благо, ты должен радоваться, что он ими обладает; если же они зло, не печалься, что их не имеешь. И помни: ты не можешь соперничать с другими во внешних вещах, не прибегая к тем же средствам, какими они их приобретают. Ведь как может иметь равную долю тот, кто не стоит у чьей-либо двери, не сопровождает его и не восхваляет, — с тем, кто всё это делает? Поэтому ты поступаешь несправедлив
Рассекши огненной стезею Небесный синеватый свод, Багряной облечен зарею, Сошел на землю новый год;
Есть час на те слова. Из слуховых глушизн Высокие права Выстукивает жизнь.
В. И. Иванову Раскроется серебряная книга, Пылающая магия полудней, И станет храмом брошенная рига,
Волку было трудно добраться до овец из-за бдительности пастуха и его собак. Но однажды он нашёл овечью шкуру, содранную и брошенную в стороне. Волк надел её на себя и спокойно вошёл в стадо. Ягнёнок той овцы, чью шкуру носил Волк, стал следовать за ним.
На скользком поприще Т<имковского> наследник! Позволь обнять себя, мой прежний собеседник. Недавно, тяжкою цензурой притеснен, Последних, жалких прав без милости лишен,
От родимых сёл, сёл! – Наваждений! Новоявленностей! Чтобы поезд шел, шел, Чтоб нигде не останавливался,
I Я долго был в чужой стране, Дружин Днепра седой певец, И вдруг пришло на мысли мне
Он был рожден для счастья, для надежд И вдохновений мирных! — но, безумной, Из детских рано вырвался одежд И сердце бросил в море жизни шумной;
Свершилось. Рок рукой суровой Приподнял завесу времен. Пред нами лики жизни новой Волнуются, как дикий сон.
Пять коней подарил мне мой друг Люцифер И одно золотое с рубином кольцо, Чтобы мог я спускаться в глубины пещер И увидел небес молодое лицо.
Свой добрый век мы прожили как люди И для людей. Г. Суворов Жизнь в самом деле дружит с нами.
Заповедей не блюла, не ходила к причастью. – Видно, пока надо мной не пропоют литию, – Буду грешить – как грешу – как грешила: со страстью! Господом данными мне чувствами – всеми пятью!
Однажды Пери молодая У врат потерянного рая Стояла в грустной тишине; Ей слышалось: в той стороне,
Ты знал ли дикий край, под знойными лучами, Где рощи и луга поблекшие цветут? Где хитрость и беспечность злобе дань несут? Где сердце жителей волнуемо страстями?
I. И дале мы пошли – и страх обнял меня. Бесенок, под себя поджав свое копыто, Крутил ростовщика у адского огня.
Солнце катится, кудри мои золотя, Я срываю цветы, с ветерком говорю. Почему же не счастлив я, словно дитя, Почему не спокоен, подобно царю?
Над бездной адскою блуждая, Душа преступная порой Читает на воротах рая Узоры надписи святой.
На трудных тропах бытия Мой спутник – молодость моя. Бегут как дети по бокам Ум с глупостью, в середке – сам.
Он приблизился, крылатый, И сомкнулись веки над сияньем глаз. Пламенная – умерла ты В самый тусклый час.
Баллада Как-то трое изловили На дороге одного И жестоко колотили,
Водопадами занавеса, как пеной – Хвоей – пламенем – прошумя. Нету тайны у занавеса от сцены: (Сцена – ты, занавес – я).
Из лепрозария лжи и зла Я тебя вызвала и взяла В зори! Из мертвого сна надгробий В руки, вот в эти ладони, в обе,
Когда друг другу лжем, (Ночь, прикрываясь днем) Когда друг друга ловим, (Суть, прикрываясь словом)
Слезы свои осуши, проясни омраченное сердце, К небу глаза подыми: там Утешитель Отец! Там Он твою сокрушенную жизнь, твой вздох и молитву Слышит и видит. Смирись, веруя в благость Его.
Когда б не смутное влеченье Чего-то жаждущей души, Я здесь остался б – наслажденье Вкушать в неведомой тиши:
Здесь Пушкин погребен; он с музой молодою, С любовью, леностью провел веселый век, Не делал доброго, однакож был душою, Ей богу, добрый человек.
Каменногрудый, Каменнолобый, Каменнобровый Столб:
Для чего мы не означим Наших дум горячей дрожью, Наполняем воздух плачем, Снами, смешанными с ложью.
Когда, надежде недоступный, Не смея плакать и любить, Пороки юности преступной Я мнил страданьем искупить;
Оторвался от стебля цветок И упал, и на крыльях метели Прилетели в назначенный срок,– На равнину снега прилетели.
Погрузитесь в философские стихотворения, которые исследуют глубокие вопросы бытия, смысла жизни и человеческого существования. Насладитесь поэзией, воспевающей размышления, мудрость и духовные поиски.