Константин Бальмонт

Тот, кто хочет, чтобы тени, ускользая, пропадали,
Кто не хочет повторений, и бесцельностей печали,
Должен властною рукою бесполезность бросить прочь,
Должен сбросить то, что давит, должен сам себе помочь.

СОНЕТ

Когда Луна сверкнёт во мгле ночной
Своим серпом, блистательным и нежным,

О, женщина, дитя, привыкшее играть
И взором нежных глаз, и лаской поцелуя,
Я должен бы тебя всем сердцем презирать,
А я тебя люблю, волнуясь и тоскуя!

Осень. Мёртвый простор. Углублённые грустные дали.
Завершительный ропот, шуршащих листвою, ветров.
Для чего не со мной ты, о, друг мой, в ночах, в их печали?
Столько звёзд в них сияет, в предчувствии зимних снегов.

Будем как Солнце! Забудем о том,
Кто нас ведёт по пути золотому,
Будем лишь помнить, что вечно к иному,
К новому, к сильному, к доброму, к злому,

Я возглас боли, я крик тоски.
Я камень, павший на дно реки.

Я тайный стебель подводных трав.

В чертог Зимы со знаком Козерога
Вступило Солнце. Выпит летний мёд.
Полёт саней. Вся бархатна дорога.
Теченье рек замкнулось в звонкий лёд.

Внемля ветру, тополь гнется, с неба дождь осенний льется,
Надо мною раздается мерный стук часов стенных;
Мне никто не улыбнется, и тревожно сердце бьется,
И из уст невольно рвется монотонный грустный стих;

Я мечтою ловил уходящие тени,
Уходящие тени погасавшего дня,
Я на башню всходил, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.

Hier stehe ich inmitten des Brandes der Brandung.
‎Nietzsche.

Благовещенье и свет,
‎Вербы забелели.
Или точно горя нет,
‎Право, в самом деле?