Михаил Лермонтов

Склонись ко мне, красавец молодой!
Как ты стыдлив! — ужели в первый раз
Грудь женскую ласкаешь ты рукой?
В моих объятьях вот уж целый час

Пускай ханжа глядит с презреньем
На беззаконный наш союз,
Пускай людским предубежденьем
Ты лишена семейных уз,

Прости! — забудь, что ты певца
Так пламенно любила.

Я жить хочу! хочу печали
Любви и счастию назло;
Они мой ум избаловали
И слишком сгладили чело.

Для чего я не родился
Этой синею волной?
Как бы шумно я катился
Под серебряной луной,

Что толку жить!.. без приключений
И с приключеньями — тоска
Везде, как беспокойный гений,
Как верная жена, близка;

По произволу дивной власти
Я выкинут из царства страсти,
Как после бури на песок
Волной расчибенный челнок.

В шапке золота литого
Старой русской великан
Поджидал к себе другого
Из далеких чуждых стран.

Примите дивное посланье
Из края дальнего сего;
Оно не Павлово писанье —
Но Павел вам отдаст его.

Царю небесный!
Спаси меня
От куртки тесной,
Как от огня.

На серебряные шпоры
Я в раздумии гляжу;
За тебя, скакун мой скорой,
За бока твои дрожу.

Благодарим тебя, <Тевес>
И будем помнить вечно Ямки,
Где каждый неудачно влез
На брюхо оскорбленной самки

В рядах стояли безмолвной толпой,
Когда хоронили мы друга,
Лишь поп полковой бормотал, и порой
Ревела осенняя вьюга.

Он был в краю святом,
На холмах Палестины.
Стальной его шелом
Иссекли сарацины.

Ах! – ныне я не тот совсем,
Меня друзья бы не узнали,
И на челе тогда моем
Власы седые не блистали.

О ты, которого зовут
Мошенник, пьяница и плут,
Подлец, баран и мародер,
На сей листок склони свой взор,

Велик, богат аул Джемат,
Он никому не платит дани;
Его стена — ручной булат;
Его мечеть — на поле брани.

И на театре, как на сцене света,
Мы не выходим из балета,
Захочется ль кому
К честям и званиям пробить себе дорогу,

В Большом театре я сидел,
Давали Скопина — я слушал и смотрел.
Когда же занавес при плесках опустился,
Тогда сказал знакомый мне один:

Когда, надежде недоступный,
Не смея плакать и любить,
Пороки юности преступной
Я мнил страданьем искупить;