Михаил Лермонтов

Опять вы, гордые, восстали
За независимость страны,
И снова перед вами пали
Самодержавия сыны,

Итак, прощай! впервые этот звук
Тревожит так жестоко грудь мою.
Прощай! — шесть букв приносят столько мук,
Уносят всё, что я теперь люблю!

Ты мог быть лучшим королем,
Ты не хотел. — Ты полагал
Народ унизить под ярмом.
Но ты французов не узнал!

Я верю, обещаю верить,
Хоть сам того не испытал,
Что мог монах не лицемерить
И жить, как клятвой обещал;

Напрасна врагов ядовитая злоба,
Рассудят нас бог и преданья людей;
Хоть розны судьбою, мы боремся оба
За счастье и славу отчизны своей.

За дело общее, быть может, я паду
Иль жизнь в изгнании бесплодно проведу;
Быть может, клеветой лукавой пораженный,
Пред миром и тобой врагами униженный,

Опять явилось вдохновенье
Душе безжизненной моей
И превращает в песнопенье
Тоску, развалину страстей.

I

День гас; в наряде голубом
Крутясь бежал Гвадалкивир,

Между лиловых облаков
Однажды вечера светило
За снежной цепию холмов,
Краснея ярко, заходило,

Измученный тоскою и недугом
И угасая в полном цвете лет,
Проститься я с тобой желал как с другом,
Но хладен был прощальный твой привет;

И на театре, как на сцене света,
Мы не выходим из балета,
Захочется ль кому
К честям и званиям пробить себе дорогу,

Горные вершины
Спят во тьме ночной;
Тихие долины
Полны свежей мглой;

И скучно и грустно, и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды…
Желанья!.. Что пользы напрасно и вечно желать?..
А годы проходят — все лучшие годы!

Из-под таинственной холодной полумаски
Звучал мне голос твой отрадный, как мечта,
Светили мне твои пленительные глазки
И улыбалися лукавые уста.

Любил и я в былые годы,
В невинности души моей,
И бури шумные природы,
И бури тайные страстей.

На наших дам морозных
С досадой я смотрю,
Их чинных и серьезных
Фигур я не люблю.