Максу Волошину
Нет возможности, хоть брось! Что ни буква – клякса, Строчка вкривь и строчка вкось, Строчки веером, – все врозь! Нету сил у Макса!
– «Барин, кушать!» Что еда! Блюдо вечно блюдо И вода всегда вода. Что еда ему, когда Ожидает чудо?
У больших об этом речь, А большие правы. Не спешит в постельку лечь, Должен птицу он стеречь, Богатырь кудрявый.
Уж часы двенадцать бьют, (Бой промчался резкий), Над подушкой сны встают В складках занавески.
Промелькнет – не Рыба-Кит, Трудно ухватиться! Точно радуга блестит! Почему же не летит Чудная Жар-Птица?
Плакать – глупо. Он не глуп, Он совсем не плакса, Не надует гордых губ, – Ведь Жар-Птица, а не суп Ожидает Макса!
Как зарница! На хвосте Золотые блестки! Много птиц, да все не те… На ресницах в темноте Засияли слезки.
Он тесней к окну приник: Серые фигуры… Вдалеке унылый крик… – В эту ночь он все постиг, Мальчик белокурый!
