Почти бегом бежала я Через деревню,— чудилось, Что с песней парни гонятся И девицы за мной. За Клином огляделась я: Равнина белоснежная, Да небо с ясным месяцем, Да я, да тень моя… Не жутко и не боязно Вдруг стало,— словно радостью Так и взмывало грудь… Спасибо ветру зимнему! Он, как водой студеною, Больную напоил: Обвеял буйну голову, Рассеял думы черные, Рассудок воротил. Упала на колени я: «Открой мне, матерь божия, Чем бога прогневила я? Владычица! во мне Нет косточки неломаной, Нет жилочки нетянутой, Кровинки нет непорченой,— Терплю и не ропщу! Всю силу, богом данную, В работу полагаю я, Всю в деточек любовь! Ты видишь всё, владычица. Ты можешь всё, заступница! Спаси рабу свою!..»
Молиться в ночь морозную Под звездным небом божиим Люблю я с той поры. Беда пристигнет — вспомните И женам посоветуйте: Усердней не помолишься Нигде и никогда. Чем больше я молилася, Тем легче становилося, И силы прибавлялося, Чем чаще я касалася До белой, снежной скатерти Горящей головой…
Потом — в дорогу тронулась, Знакомая дороженька! Езжала я по ней. Поедешь ранним вечером, Так утром вместе с солнышком Поспеешь на базар. Всю ночь я шла, не встретила Живой души, под городом Обозы начались. Высокие, высокие Возы сенца крестьянского, Жалела я коней: Свои кормы законные Везут с двора, сердечные, Чтоб после голодать. И так-то всё, я думала: Рабочий конь солому ест, А пустопляс — овес! Нужда с кулем тащилася,— Мучица, чай, не лишняя, Да подати не ждут! С посада подгородного Торговцы-колотырники Бежали к мужикам; Божба, обман, ругательство!
Ударили к заутрени, Как в город я вошла. Ищу соборной площади, Я знала: губернаторский Дворец на площади. Темна, пуста площадочка, Перед дворцом начальника Шагает часовой.
«Скажи, служивый, рано ли Начальник просыпается?» — Не знаю. Ты иди! Нам говорить не велено! — (Дала ему двугривенный).— На то у губернатора Особый есть швейцар.— «А где он? как назвать его?» — Макаром Федосеичем… На лестницу поди! — Пошла, да двери заперты, Присела я, задумалась, Уж начало светать. Пришел фонарщик с лестницей, Два тусклые фонарика На площади задул.
— Эй! что ты тут расселася? —
Вскочила, испугалась я: В дверях стоял в халатике Плешивый человек. Скоренько я целковенькой Макару Федосеичу С поклоном подала:
«Такая есть великая Нужда до губернатора, Хоть умереть — дойти!»
— Пускать-то вас не велено, Да… ничего!.. толкнись-ка ты Так… через два часа…—
Ушла. Бреду тихохонько… Стоит из меди кованный, Точь-в-точь Савелий дедушка, Мужик на площади. «Чей памятник?» — Сусанина.— Я перед ним помешкала, На рынок побрела. Там крепко испугалась я, Чего? Вы не поверите, Коли сказать теперь: У поваренка вырвался Матерый серый селезень, Стал парень догонять его, А он как закричит! Такой был крик, что за душу Хватил — чуть не упала я, Так под ножом кричат! Поймали! шею вытянул И зашипел с угрозою, Как будто думал повара, Бедняга, испугать. Я прочь бежала, думала: Утихнет серый селезень Под поварским ножом!
Теперь дворец начальника С балконом, с башней, с лестницей, Ковром богатым устланной, Весь стал передо мной. На окна поглядела я: Завешаны. «В котором-то Твоя опочиваленка? Ты сладко ль спишь, желанный мой, Какие видишь сны?..»
Сторонкой, не по коврику, Прокралась я в швейцарскую.
— Раненько ты, кума! —
Опять я испугалася, Макара Федосеича Я не узнала: выбрился, Надел ливрею шитую, Взял в руки булаву, Как не бывало лысины. Смеется. — Что ты вздрогнула? — «Устала я, родной!»
— А ты не трусь! Бог милостив! Ты дай еще целковенький, Увидишь — удружу! —
Дала еще целковенький. — Пойдем в мою каморочку, Попьешь пока чайку! —
Каморочка под лестницей: Кровать да печь железная, Шандал да самовар. В углу лампадка теплится, А по стене картиночки. — Вот он! — сказал Макар. — Его превосходительство! — И щелкнул пальцем бравого Военного в звездах.
«Да добрый ли?» — спросила я.
— Как стих найдет! Сегодня вот Я тоже добр, а временем,— Как пес, бываю зол.—
«Скучаешь, видно, дяденька?» — Нет, тут статья особая, Не скука тут — война!
И сам, и люди вечером Уйдут, а к Федосеичу В каморку враг: поборемся! Борюсь я десять лет. Как выпьешь рюмку лишнюю, Махорки как накуришься, Как эта печь накалится Да свечка нагорит — Так тут устой!..— Я вспомнила Про богатырство дедово: «Ты, дядюшка,— сказала я,— Должно быть, богатырь».
— Не богатырь я, милая, А силой тот не хвастайся, Кто сна не поборал! —
В каморку постучалися, Макар ушел… Сидела я, Ждала, ждала, соскучилась, Приотворила дверь. К крыльцу карету подали. «Сам едет?» — Губернаторша! — Ответил мне Макар И бросился на лестницу. По лестнице спускалася В собольей шубе барыня, Чиновничек при ней.
Не знала я, что делала (Да, видно, надоумила Владычица!)… Как брошусь я Ей в ноги: «Заступись! Обманом, не по-божески Кормильца и родителя У деточек берут!»
— Откуда ты, голубушка? —
Впопад ли я ответила — Не знаю… Мука смертная Под сердце подошла…
Очнулась я, молодчики, В богатой, светлой горнице, Под пологом лежу; Против меня — кормилица, Нарядная, в кокошнике, С ребеночком сидит: «Чье дитятко, красавица?» — Твое! — Поцаловала я Рожоное дитя…
Как в ноги губернаторше Я пала, как заплакала, Как стала говорить, Сказалась усталь долгая, Истома непомерная, Упередилось времечко — Пришла моя пора! Спасибо губернаторше, Елене Александровне, Я столько благодарна ей, Как матери родной! Сама крестила мальчика И имя Лиодорушка — Младенцу избрала…—
«А что же с мужем сталося?»
— Послали в Клин нарочного, Всю истину доведали — Филиппушку спасли. Елена Александровна Ко мне его, голубчика, Сама — дай бог ей счастие! — За ручку подвела. Добра была, умна была, Красивая, здоровая. А деток не дал бог! Пока у ней гостила я, Всё время с Лиодорушкой Носилась, как с родным.
Весна уж начиналася, Березка распускалася, Как мы домой пошли…
В мире божием! Хорошо, легко, Ясно на́ сердце.
Мы идем, идем — Остановимся, На леса, луга Полюбуемся, Полюбуемся Да послушаем, Как шумят-бегут Воды вешние, Как поет-звенит Жавороночек! Мы стоим, глядим… Очи встретятся — Усмехнемся мы, Усмехнется нам Лиодорушка.
А увидим мы Старца нищего — Подадим ему Мы копеечку: «Не за нас молись,— Скажем старому,— Ты молись, старик, За Еленушку, За красавицу Александровну!»
А увидим мы Церковь божию — Перед церковью Долго крестимся: «Дай ей, господи, Радость-счастие. Доброй душеньке Александровне!»
Зеленеет лес, Зеленеет луг, Где низиночка — Там и зеркало! Хорошо, светло В мире божием, Хорошо, легко, Ясно на́ сердце. По водам плыву Белым лебедем, По степям бегу Перепелочкой.
Прилетела в дом Сизым голубем… Поклонился мне Свекор-батюшка, Поклонилася Мать-свекровушка, Деверья, зятья Поклонилися, Поклонилися, Повинилися! Вы садитесь-ка, Вы не кланяйтесь, Вы послушайте, Что скажу я вам: Тому кланяться, Кто сильней меня,— Кто добрей меня, Тому славу петь. Кому славу петь? Губернаторше! Доброй душеньке Александровне! —
