Сказка о добром царе, злом воеводе и бедном крестьянине

Царь Аарон был ласков до народа, Да при нем был лютый воевода. Никого к царю не допускал, Мужиков порол и обирал; Добыл рубль — неси ему полтину, Сыпь в его анбары половину Изо ржи, пшеницы, конопли; Мужики ходили наги, босы, Ни мольбы народа, ни доносы До царя достигнуть не могли: У ворот, как пес, с нагайкой лежа, Охранял покой его вельможа И, за ветром, стона не слыхал. Мужики ругались втихомолку, Да в ругне заглазной мало толку, Сила в том, что те же мужики Палачу снискали колпаки. Про терпенье русского народа Сам шутил однажды воевода: «В мире нет упрямей мужика. Так лежит под розгами безгласно, Что засечь разбойника опасно, В меру дать задача нелегка». Но гремит подчас и не из тучи,— Пареньку, обутому в онучи, Раз господь сокровище послал: Про свою кручину напевая И за плугом медленно шагая, Что-то вдруг Ерема увидал. Поднимает — камень самоцветный!! Оробел крестьянин безответный, Не пропасть бы, думает, вконец,— И бежит с находкой во дворец. «Ты куда? — встречает воевода.— Вон! Не то нагайкой запорю!» — Дело есть особенного рода, Я несу подарочек царю, Допусти! — Показывает камень: Словно солнца утреннего пламень, Блеск его играет и слепит. «Так и быть! — вельможа говорит.— Перейдешь ты трудную преграду, Только чур: монаршую награду Раздели со мною пополам». — Вот те крест! Хоть всю тебе отдам! Камень был действительно отменный: За такой подарок драгоценный Ставит царь Ереме полведра И дарит бочонок серебра. Повалился в ноги мужичонко. — Не возьму, царь-батюшка, бочонка, Мужику богачество не прок! — «Так чего ж ты хочешь, мужичок?» — Знаешь сам, мужицкая награда — Плеть да кнут, и мне другой не надо. Прикажи мне сотню палок дать, За тебя молиться буду вечно! — Возжалев крестьянина сердечно, «Получи!» — изволил царь сказать. Мужика стегают полегоньку, А мужик считает потихоньку: — Раз, два, три, — боится недонять. Как полста ему влепили в спину, — Стой теперь! — Ерема закричал.— Из награды царской половину Воеводе я пообещал! — Расспросив крестьянина подробно, Царь сказал, сверкнув очами злобно: «Наконец попался старый вор!» И велел исполнить уговор. Воеводу тут же разложили И полсотни счетом отпустили, Да каких, что полгода, почесть, Воеводе трудно было сесть.