Как-то раз перед толпою Соплеменных гор У Казбека с Шат-горою* Был великий спор. «Берегись! — сказал Казбеку Седовласый Шат, — Покорился человеку Ты недаром, брат! Он настроит дымных келий По уступам гор; В глубине твоих ущелий Загремит топор; И железная лопата В каменную грудь, Добывая медь и злато, Врежет страшный путь. Уж проходят караваны Через те скалы, Где носились лишь туманы Да цари-орлы. Люди хитры! Хоть и труден Первый был скачок, Берегися! многолюден И могуч Восток!» — Не боюся я Востока! — Отвечал Казбек, — Род людской там спит глубоко Уж девятый век. Посмотри: в тени чинары Пену сладких вин На узорные шальвары Сонный льет грузин; И склонясь в дыму кальяна На цветной диван, У жемчужного фонтана Дремлет — Тегеран. Вот — у ног Ерусалима, Богом сожжена, Безглагольна, недвижима Мертвая страна; Дальше, вечно чуждый тени, Моет желтый Нил Раскаленные ступени Царственных могил. Бедуин забыл наезды Для цветных шатров И поет, считая звезды, Про дела отцов. Всё, что здесь доступно оку, Спит, покой ценя. Нет! не дряхлому Востоку Покорить меня!
«Не хвались еще заране! — Молвил старый Шат, — Вот на Севере в тумане Что-то видно, брат!»
Тайно был Казбек огромный Вестью той смущён; И, смутясь, на Север тёмный Взоры кинул он; И туда в недоуменье Смотрит, полный дум: Видит странное движенье, Слышит звон и шум. От Урала до Дуная, До большой реки, Колыхаясь и сверкая, Движутся полки; Веют белые султаны, Как степной ковыль; Мчатся пестрые уланы, Подымая пыль; Боевые батальоны Тесно в ряд идут, Впереди несут знамёны, В барабаны бьют; Батареи медным строем Скачут и гремят, И дымясь, как перед боем, Фитили горят. И, испытанный трудами Бури боевой, Их ведет, грозя очами, Генерал седой. Идут все полки могучи, Шумны, как поток, Страшно-медленны, как тучи, Прямо на Восток.
И томим зловещей думой, Полный черных снов, Стал считать Казбек угрюмой И не счел врагов. Грустным взором он окинул Племя гор своих, Шапку** нá брови надвинул — И навек затих.
