Вот она, суровая жестокость, Где весь смысл страдания людей! Режет серп тяжёлые колосья, Как под горло режут лебедей.
Наше поле издавна знакомо С августовской дрожью поутру. Перевязана в снопы солома, Каждый сноп лежит, как жёлтый труп.
На телегах, как на катафалках, Их везут в могильный склеп — овин. Словно дьякон, на кобылу гаркнув, Чтит возница погребальный чин.
А потом их бережно, без злости, Головами стелют по земле И цепами маленькие кости Выбивают из худых телес.
Никому и в голову не встанет, Что солома — это тоже плоть. Людоедке-мельнице — зубами В рот суют те кости обмолоть.
И, из мелева заквашивая тесто, Выпекают груды вкусных яств… Вот тогда-то входит яд белёсый В жбан желудка яйца злобы класть.
Все побои ржи в припек окрасив, Грубость жнущих сжав в духмяный сок, Он вкушающим соломенное мясо Отравляет жернова кишок.
И свистят по всей стране, как осень, Шарлатан, убийца и злодей… Оттого что режет серп колосья, Как под горло режут лебедей.
