С утра покинув приозёрный луг, Летели гуси дикие на юг, А позади за ниткою гусиной Спешил на юг косяк перепелиный.
Всё позади: простуженный ночлег, И ржавый лист, и первый мокрый снег... А там, на юге, пальмы и ракушки И в тёплом Ниле тёплые лягушки.
Вперёд, вперёд! Дорога далека, Всё крепче холод, гуще облака, Меняется погода, ветер злей, И что ни взмах, то крылья тяжелей.
Смеркается... Всё резче ветер в грудь, Слабеют силы, нет, не дотянуть! И тут протяжно крикнул головной: — Под нами море! Следуйте за мной!
Скорее вниз! Скорей, внизу вода! А это значит — отдых и еда! — Но следом вдруг пошли перепела. — А вы куда? Вода для вас — беда!
Да, видно, на миру и смерть красна. Жить можно разно. Смерть — всегда одна! Нет больше сил... И шли перепела Туда, где волны, где покой и мгла.
К рассвету всё замолкло... Тишина... Медлительная, важная луна, Опутав звёзды сетью золотой, Загадочно повисла над водой.
А в это время из далёких вод Домой, к Одессе, к гавани своей, Бесшумно шёл красавец турбоход, Блестя глазами бортовых огней.
Вдруг вахтенный, стоявший с рулевым, Взглянул за борт и замер, недвижим. Потом присвистнул: — Шут меня дери! Вот чудеса! Ты только посмотри!
В лучах зари, забыв привычный страх, Качались гуси молча на волнах. У каждого в усталой тишине По спящей перепёлке на спине...
Сводило горло... Так хотелось есть!.. А рыб вокруг — вовек не перечесть! Но ни один за рыбой не нырнул И друга в глубину не окунул.
Вставал над морем искромётный круг, Летели гуси дикие на юг. А позади за ниткою гусиной Спешил на юг косяк перепелиный.
Летели гуси в огненный рассвет, А с корабля смотрели им вослед, — Как на смотру — ладонь у козырька, Два вахтенных — бывалых моряка.
