В траве, меж диких бальзаминов, Ромашек и лесных купав, Лежим мы, руки запрокинув И к небу головы задрав.
Трава на просеке сосновой Непроходима и густа. Мы переглянемся и снова Меняем позы и места.
И вот, бессмертные на время, Мы к лику сосен причтены И от болезней, эпидемий И смерти освобождены.
С намеренным однообразьем, Как мазь, густая синева Ложится зайчиками наземь И пачкает нам рукава.
Мы делим отдых краснолесья, Под копошенье мураша Сосновою снотворной смесью Лимона с ладаном дыша.
И так неистовы на синем Разбеги огненных стволов, И мы так долго рук не вынем Из-под заломленных голов,
И столько широты во взоре, И так покорны все извне, Что где-то за стволами море Мерещится все время мне.
Там волны выше этих веток И, сваливаясь с валуна, Обрушивают град креветок Со взбаламученного дна.
А вечерами за буксиром На пробках тянется заря И отливает рыбьим жиром И мглистой дымкой янтаря.
Смеркается, и постепенно Луна хоронит все следы Под белой магией пены И черной магией воды.
А волны все шумней и выше, И публика на поплавке Толпится у столба с афишей, Неразличимой вдалеке.
