Когда взошло твое лицо над жизнью скомканной моею, вначале понял я лишь то, как скудно все, что я имею.
Но рощи, реки и моря оно особо осветило и в краски мира посвятило непосвященного меня.
Я так боюсь, я так боюсь конца нежданного восхода, конца открытий, слез, восторга, но с этим страхом не борюсь.
Я помню — этот страх и есть любовь. Его лелею, хотя лелеять не умею, своей любви небрежный страж.
Я страхом этим взят в кольцо. Мгновенья эти — знаю — кратки, и для меня исчезнут краски, когда зайдет твое лицо…
