Не штык – так клык, так сугроб, так шквал, – В Бессмертье что час – то поезд! Пришла и знала одно: вокзал. Раскладываться не стоит.
На всех, на всё – равнодушьем глаз, Которым конец – исконность. О как естественно в третий класс Из душности дамских комнат!
Где от котлет разогретых, щек Остывших… – Нельзя ли дальше, Душа? Хотя бы в фонарный сток От этой фатальной фальши:
Папильоток, пеленок, Щипцов каленых, Волос паленых, Чепцов, клеенок, О – де – ко – лонов Семейных, швейных Счастий (klein wenig!) Взят ли кофейник? Сушек, подушек, матрон, нянь, Душности бонн, бань.
Не хочу в этом коробе женских тел Ждать смертного часа! Я хочу, чтобы поезд и пил и пел: Смерть – тоже вне класса!
В удаль, в одурь, в гармошку, в надсад, в тщету! – Эти нехристи и льнут же! – Чтоб какой-нибудь странник: «На тем свету»… Не дождавшись скажу: лучше!
Площадка. – И шпалы. – И крайний куст В руке. – Отпускаю. – Поздно Держаться. – Шпалы. – От стольких уст Устала. – Гляжу на звезды.
Так через радугу всех планет Пропавших – считал-то кто их? – Гляжу и вижу одно: конец. Раскаиваться не стоит.
