Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик – сомнительный и странный, По-диккенсовски – тусклый и туманный, Знобящий грудь, как зимние моря… – Ваш нежный лик при свете фонаря.
И ветер дул, и лестница вилась… От Ваших губ не отрывая глаз, Полусмеясь, свивая пальцы в узел, Стояла я, как маленькая Муза, Невинная – как самый поздний час… И ветер дул и лестница вилась.
А на меня из-под усталых вежд Струился сонм сомнительных надежд. – Затронув губы, взор змеился мимо… – Так серафим, томимый и хранимый Таинственною святостью одежд, Прельщает Мир – из-под усталых вежд.
Сегодня снова диккенсова ночь. И тоже дождь, и так же не помочь Ни мне, ни Вам, – и так же хлещут трубы, И лестница летит… И те же губы… И тот же шаг, уже спешащий прочь – Туда – куда-то – в диккенсову ночь.
