1
Я не хочу, как многие из нас, Испытывать читателей терпенье, И потому примусь за свой рассказ Без предисловий. — Сладкое смятенье В душе моей, как будто в первый раз Ловлю прыгунью рифму и, потея, В досаде призываю Асмодея. Как будто снова Бог переселил Меня в те дни, когда я точно жил, — Когда не знал я, что на слово младость Есть рифма: гадость, кроме рифмы радость!
2
Давно когда-то, за Москвой-рекой, На Пятницкой, у самого канала, Заросшего негодною травой, Был дом угольный; жизнь тогда играла Меж стен высоких... Он теперь пустой. Внизу живет с беззубой половиной Безмолвный дворник... Пылью, паутиной Обвешаны, как инеем, кругом Карнизы стен, расписанных огнем И временем, и окна краской белой Замазаны повсюду кистью смелой.
3
В гостиной есть диван и круглый стол На витых ножках, вражеской рукою Исчерченный; но час их не пришел, — Они гниют незримо, лишь порою Скользит по ним играющий Эол Или еще крыло жилиц развалин — Летучей мыши. Жалок и печален Исчезнувших пришельцев гордый след. Вот сабель их рубцы, а их уж нет: Один в бою упал на штык кровавый, Другой в слезах без гроба и без славы.
4
Ужель никто из них не добежал До рубежа отчизны драгоценной? Нет, прах Кремля к подошвам их пристал, И русский Бог отмстил за храм священный... Сердитый Кремль в огне их принимал И проводил, пылая, светоч грозный... Он озарил им путь в степи морозной — И степь их поглотила, и о том, Кто нам грозил и пленом и стыдом, Кто над землей промчался, как комета, Стал говорить с насмешкой голос света.
5
И старый дом, куда привел я вас, Его паденья был свидетель хладный. На изразцах кой-где встречает глаз Черты карандаша, стихи и жадно В них ищет мысли — и бесплодный час Проходит... Кто писал? С какою целью? Грустил ли он иль предан был веселью? Как надписи надгробные, оне Рисуются узором по стене — Следы давно погибших чувств и мнений, Эпиграфы неведомых творений.
6
И образы языческих богов — Без рук, без ног, с отбитыми носами — Лежат в углах, низвергнуты с столбов, Раскрашенных под мрамор. Над дверями Висят портреты дедовских веков В померкших рамах и глядят сурово; И мнится, обвинительное слово Из мертвых уст их излетит — увы! О, если б этот дом знавали вы Тому назад лет двадцать пять и боле! О, если б время было в нашей воле!..
7
Бывало, только утренней зарей Осветятся церквей главы златые, И сквозь туман заблещут над горой Дворец царей и стены вековые, Отражены зеркальною волной; Бывало, только прачка молодая С бельем господским из ворот, зевая, Выходит, и сквозь утренний мороз Раздастся первый стук колес, — А графский дом уж полон суетою И пестрых слуг заботливой толпою.
8
И каждый день идет в нем пир горой. Смеются гости, и бренчат стаканы. В стекле граненом, дар земли чужой, Клокочет и шипит аи румяный, И от крыльца карет недвижный строй Далеко тянется, и в зале длинной, В толпе мужчин, услужливой и чинной, Красавицы, столицы лучший цвет, Мелькают... Вот учтивый менуэт Рисуется вам; шепот удивленья, Улыбки, взгляды, вздохи, изъясненья…
9
О, как тогда был пышен этот дом! Вдоль стен висели пестрые шпалеры, Везде фарфор китайский с серебром, У зеркала .........
