Люблю я цепи синих гор, Когда, как южной метеор, Ярка без света и красна Всплывает из-за них луна, Царица лучших дум певца И лучший перл того венца, Которым свод небес порой Гордится, будто царь земной. На западе вечерний луч Еще горит на ребрах туч И уступить всё медлит он Луне — угрюмой небосклон; Но скоро гаснет луч зари... Высоко месяц. Две иль три Младые тучки окружат Его сейчас... вот весь наряд, Которым белое чело Ему убрать позволено. Кто не знавал таких ночей В ущельях гор иль средь степей? Однажды при такой луне Я мчался на лихом коне В пространстве голубых долин, Как ветер, волен и один; Туманный месяц и меня, И гриву, и хребет коня Сребристым блеском осыпал; Я чувствовал, как конь дышал, Как он, ударивши ногой, Отбрасываем был землей; И я в чудесном забытьи Движенья сковывал свои, И с ним себя желал я слить, Чтоб этим бег наш ускорить; И долго так мой конь летел... И вкруг себя я поглядел: Всё та же степь, всё та ж луна: Свой взор ко мне склонив, она, Казалось, упрекала в том, Что человек с своим конем Хотел владычество степей В ту ночь оспоривать у ней!
Текст произведения
<1832>
Аннотация
Аннотация: Поэт вспоминает волнующую ночь под сиянием луны, когда он, сливаясь с конём и ветром, мчался по степи, ощущая полную свободу. Величественная природа и луна становятся символами вечной силы и превосходства над человеческим дерзновением.
