Николай Некрасов

Внимая ужасам войны,
При каждой новой жертве боя
Мне жаль не друга, не жены,
Мне жаль не самого героя…

Тяжелый год — сломил меня недуг.
Беда застигла,— счастье изменило,—
И не щадит меня ни враг, ни друг,
И даже ты не пощадила!

Не знаю, как созданы люди другие,—
Мне любы и дороги блага земные.

Я милую землю, я солнце люблю,

Не гордись, что в цветущие лета,
В пору лучшей своей красоты
Обольщения модного света
И оковы отринула ты,

Семьдесят лет бессознательно жил
Чернский помещик Бобров Гавриил,
Был он не <то> чтоб жесток и злонравен,
Только с железом по твердости равен.

Во вражде неостывающей
Несчастливца закалил
И душою непрощающей
Покарал — и отличил.

Кто долго так способен был
Прощать, не понимать, не видеть,
Тот, верно, глубоко любил,
Но глубже будет ненавидеть…

Так говорила актриса отставная,
Простую речь невольно украшая
Остатками когда-то милых ей,
А ныне смутно памятных ролей,—

И на меня, угрюмого, больного,
Их добрые почтительные лица
Глядят с таким глубоким сожаленьем,
Что совестно становится. Ничем

О, пошлость и рутина — два [гиганта],
Единственно бессмертные на свете,
Которые одолевают всё —
И молодости честные порывы,

Мы разошлись на полпути,
Мы разлучились до разлуки
И думали: не будет муки
В последнем роковом «прости».

Как вести о дороге трудной,
Когда-то пройденной самим,
Внимаю речи безрассудной,
Надеждам розовым твоим.

Дом — дворец роскошный, длинный, двухэтажный.
С садом и с решеткой; муж — сановник важный.
Красота, богатство, знатность и свобода —
Всё ей даровали случай и природа.

«Самодовольных болтунов,
Охотников до споров модных,
Где много благородных слов,
А дел не видно благородных,

Прости! Не помни дней паденья,
Тоски, унынья, озлобленья,—
Не помни бурь, не помни слез,
Не помни ревности угроз!

Как ты кротка, как ты послушна,
Ты рада быть его рабой,
Но он внимает равнодушно,
Уныл и холоден душой.

Я посетил твое кладбище,
Подруга трудных, трудных дней!
И образ твой светлей и чище
Рисуется душе моей.

— Ну, пошел же, ради бога!
Небо, ельник и песок —
Невеселая дорога…
Эй! садись ко мне, дружок!

Прощай! Завидую тебе —
Твоей поездке, не судьбе:
Я гордостью, ты знаешь, болен
И не сменяю ни на чью

Белый день недолог,
Вечера длинней.
Крики перепелок
Реже и грустней.