Афанасий Фет

Лунный свет сверкает ярко,
Осыпая мрамор плит;
Дремлет лев Святого Марка,
И царица моря спит.

Полно спать: тебе две розы
Я принес с рассветом дня.
Сквозь серебряные слезы
Ярче нега их огня.

Сердце — ты малютка!
Угомон возьми...
Хоть на миг рассудка
Голосу вонми.

Я знал её малюткою кудрявой,
Голубоглазой девочкой; она
Казалась вся из резвости лукавой
И скромности румяной сложена.

О, не зови! Страстей твоих так звонок
Родной язык.
Ему внимать и плакать, как ребенок,
Я так привык!

Облаком волнистым
Пыль встаёт вдали;
Конный или пеший —
Не видать в пыли!

Я пришел к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало,
Что оно горячим светом
По листам затрепетало;

Люблю я приют ваш печальный,
И вечер деревни глухой,
И за летом благовест дальный,
И кровлю, и крест золотой.

Ах, дитя, к тебе привязан
Я любовью безвозмездной!
Нынче ты, моя малютка,
Снилась мне в короне звездной.

Густая крапива
Шумит под окном,
Зелёная ива
Повисла шатром;

Люди спят; мой друг, пойдём в тенистый сад.
Люди спят; одни лишь звёзды к нам глядят.
Да и те не видят нас среди ветвей
И не слышат — слышит только соловей…

Растут, растут причудливые тени,
В одну сливаясь тень…
Уж позлатил последние ступени
Перебежавший день.

(А. Я. П-вой)

Светало. Ветер гнул упругое стекло
Днепра, еще в волнах не пробуждая звука.

Над озером лебедь в тростник протянул,
В воде опрокинулся лес,
Зубцами вершин он в заре потонул,
Меж двух изгибаясь небес.

Средь клёнов девственных и плачущих берёз
Я видеть не могу надменных этих сосен;
Они смущают рой живых и сладких грёз,
И трезвый вид мне их несносен.

Его томил недуг. Тяжелый зной печей,
Казалось, каждый вздох оспаривал у груди.
Его томил напев бессмысленных речей,
Ему противны стали люди.

Приветствую тебя, мой добрый, старый сад,
Цветущих лет цветущее наследство!
С улыбкой горькою я пью твой аромат,
Которым некогда дышало детство.

В долгие ночи, как вежды на сон не сомкнуты,
Чудные душу порой посещают минуты.
Дух окрылён, никакая не мучит утрата,
В дальней звезде отгадал бы отбывшего брата!

Не спрашивай, над чем задумываюсь я:
Мне сознаваться в том и тягостно и больно;
Мечтой безумною полна душа моя
И в глубь минувших лет уносится невольно.

Со степи зелено-серой
Подымается туман,
И торчит еще Церерой
Ненавидимый бурьян.