Юлия Друнина

Качается рожь несжатая,
Шагают бойцы по ней .
Шагаем и мы - девчата,
Похожие на парней.

Я ушла из детства
В грязную теплушку,
В эшелон пехоты,
В санитарный взвод.

Побледнев,
Стиснув зубы до хруста,
От родного окопа
Одна

Я только раз видала рукопашный.
Раз – наяву и сотни раз во сне.

На носилках, около сарая,
На краю отбитого села,
Санитарка шепчет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила…

Глаза бойца слезами налиты,
Лежит он, напружиненный и белый,
А я должна приросшие бинты
С него сорвать одним движеньем смелым.

Я родом не из детства – из войны.
И потому, наверное, дороже,
Чем ты, ценю я радость тишины
И каждый новый день, что мною прожит.

Трубы. Пепел еще горячий.
Как изранена Беларусь…
Милый, что ж ты глаза не прячешь?
С ними встретиться я боюсь.

1

Мы легли у разбитой ели.
Ждем, когда же начнет светлеть.

Целовались.
Плакали
И пели.
Шли в штыки.

Я не привыкла,
Чтоб меня жалели,
Я тем гордилась, что среди огня
Мужчины в окровавленных шинелях

Нет, это не заслуга, а удача —
Стать девушке солдатом на войне.
Когда б сложилась жизнь моя иначе,
Как в День Победы стыдно было б мне!

Тот же двор.
Та же дверь.
Те же стены.
Так же дети бегут гуртом,

Мы стояли у Москвы-реки,
Теплый ветер платьем шелестел.
Почему-то вдруг из-под руки
На меня ты странно посмотрел -

Все грущу о шинели,
Вижу дымные сны,-
Нет, меня не сумели
Возвратить из Войны.

Капели, капели
Звенят в январе,
И птицы запели
На длинной заре.

Я музу бедную безбожно
Все время дергаю:
— Постой! —
Так просто показаться «сложной»,

Ты – рядом, и все прекрасно:
И дождь, и холодный ветер.
Спасибо тебе, мой ясный,
За то, что ты есть на свете.

Со своим батальонным
Повстречалась сестра —
Только возле прилавка,
А не возле костра.

Контур леса выступает резче,
Вечереет.
Начало свежеть.
Запевает девушка-разведчик,