Марина Цветаева

Прямо в эфир
Рвется тропа.
– Остановись! –
Юность слепа.

А над равниной –
Крик лебединый.
Матерь, ужель не узнала сына?
Это с заоблачной – он – версты,

Огнепоклонник! Красная масть!
Завороженный и ворожащий!
Как годовалый – в красную пасть
Льва, в пурпуровую кипь, в чащу –

Простоволосая Агарь – сижу,
В широкоокую печаль – гляжу.

В печное зарево раскрыв глаза,

Виноградины тщетно в садах ржавели,
И наложница, тщетно прождав, уснула.
Палестинские жилы! – Смолы тяже́ле
Протекает в вас древняя грусть Саула.

Веками, веками
Свергала, взводила.
Горбачусь – из серого камня – Сивилла.

Соревнования короста
В нас не осилила родства.
И поделили мы так просто:
Твой – Петербург, моя – Москва.

…Но вал моей гордыни польской
Как пал он! – С златозарных гор
Мои стихи – как добровольцы
К тебе стекались под шатер.

Превыше крестов и труб,
Крещенный в огне и дыме,
Архангел-тяжелоступ –
Здорово, в веках Владимир!

Гордость и робость – ро́дные сестры,
Над колыбелью, дружные, встали.

«Лоб запрокинув!» – гордость велела.

Ханский полон
Во́ сласть изведав,
Бью крылом
Богу побегов.

Ни тагана
Нет, ни огня.
На́ меня, на́!
Будет с меня

Следок твой непытан,
Вихор твой – колтун.
Скрипят под копытом
Разрыв да плакун.

Семеро, семеро
Славлю дней!
Семь твоих шкур твоих
Славлю, Змей!

Блаженны дочерей твоих, Земля,
Бросавшие для боя и для бега.
Блаженны в Елисейские поля
Вступившие, не обольстившись негой.

Уже богов – не те уже щедроты
На берегах – не той уже реки.
В широкие закатные ворота
Венерины, летите, голубки!

Тщетно, в ветвях заповедных кроясь,
Нежная стая твоя гремит.
Сластолюбивый роняю пояс,
Многолюбивый роняю мирт.

Сколько их, сколько их ест из рук,
Белых и сизых!
Целые царства воркуют вкруг
Уст твоих, Низость!

С такою силой в подбородок руку
Вцепив, что судорогой вьется рот,
С такою силою поняв разлуку,
Что, кажется, и смерть не разведет –

От гнева в печени, мечты во лбу,
Богиня верности, храни рабу.

Чугунным ободом скрепи ей грудь,