Марина Цветаева

В шитой серебром рубашечке,
– Грудь как звездами унизана! –
Голова – цветочной чашечкой
Из серебряного выреза.

Когда я буду бабушкой –
Годов через десяточек –
Причудницей, забавницей, –
Вихрь с головы до пяточек!

А как бабушке
Помирать, помирать, –
Стали голуби
Ворковать, ворковать.

К тебе, имеющему быть рожденным
Столетие спустя, как отдышу, –
Из самых недр, – как на́ смерть осужденный,
Своей рукой – пишу:

Два дерева хотят друг к другу.
Два дерева. Напротив дом мой.
Деревья старые. Дом старый.
Я молода, а то б, пожалуй,

А плакала я уже бабьей
Слезой – солонейшей солью.
Как та – на лужочке – с граблей –
Как эта – с серпочком – в поле.

А была я когда-то цветами увенчана
И слагали мне стансы – поэты.
Девятнадцатый год, ты забыл, что я женщина…
Я сама позабыла про это!

Чердачный дворец мой, дворцовый чердак!
Взойдите. Гора рукописных бумаг…
Так. – Руку! – Держите направо, –
Здесь лужа от крыши дырявой.

Упадешь – перстом не двину.
Я люблю тебя как сына.

Всей мечтой своей довлея,

Бог! – Я живу! – Бог! – Значит ты не умер!
Бог, мы союзники с тобой!
Но ты старик угрюмый,
А я – герольд с трубой.

Поскорее бы с тобою разделаться,
Юность – молодость, – эка невидаль!
Все: отселева – и доселева
Зачеркнуть бы крест на крест – наотмашь!

Маска – музыка… А третье
Что любимое? – Не скажет.
И я тоже не скажу.

Уходящее лето, раздвинув лазоревый полог
(Которого нету – ибо сплю на рогоже – девятнадцатый год)
Уходящее лето – последнюю розу
– От великой любви – прямо на сердце бросило мне.

Консуэла! – Утешенье!
Люди добрые, не сглазьте!
Наградил второю тенью
Бог меня – и первым счастьем.

Сам посуди: так топором рубила,
Что невдомек: дрова трещат – аль ребра?
А главное: тебе не согрубила,
А главное: <сама> осталась доброй.

А человек идет за плугом
И строит гнезда.
Одна пред Господом заслуга:
Глядеть на звезды.

Ни кровинки в тебе здоровой. –
Ты похожа на циркового.

Вон над бездной встает, ликуя,

О бродяга, родства не помнящий –
Юность! – Помню: метель мела,
Сердце пело. – Из нежной комнаты
Я в метель тебя увела.

Высоко́ мое оконце!
Не достанешь перстеньком!
На стене чердачной солнце
От окна легло крестом.

Пышно и бесстрастно вянут
Розы нашего румянца.
Лишь камзол теснее стянут:
Голодаем как испанцы.