Марина Цветаева

И кто-то, упав на карту,
Не спит во сне.
Повеяло Бонапартом
В моей стране.

Голос – сладкий для слуха,
Только взглянешь – светло.
Мне что? – Я старуха,
Мое время прошло.

Как перед царями да князьями стены падают –
Отпади, тоска-печаль-кручина,
С молодой рабы моей Марины,
Верноподданной.

Из строгого, стройного храма
Ты вышла на визг площадей…
– Свобода! – Прекрасная Дама
Маркизов и русских князей.

Люди спят и видят сны.
Стынет водная пустыня.
Все у Господа – сыны,
Человеку надо – сына.

Запах пшеничного злака,
Ветер, туман и кусты…
Буду отчаянно плакать –
Я, и подумаешь – ты,

В лоб целовать – заботу стереть.
В лоб целую.

В глаза целовать – бессонницу снять.

Голубые, как небо, воды,
И серебряных две руки.
Мало лет – и четыре года:
Ты и я – у Москвы-реки.

И разжигая во встречном взоре
Печаль и блуд,
Проходишь городом – зверски-черен,
Небесно-худ.

Горечь! Горечь! Вечный привкус
На губах твоих, о страсть!
Горечь! Горечь! Вечный искус –
Окончательнее пасть.

А пока твои глаза
– Черные – ревнивы,
А пока на образа
Молишься лениво –

А царит над нашей стороной –
Глаз дурной, дружок, да час худой.

А всего у нас, дружок, красы –

И зажег, голубчик, спичку.
– Куды, матушка, дымок?
– В двери, родный, прямо в двери, –
Помирать тебе, сынок!

А когда – когда-нибудь – как в воду
И тебя потянет – в вечный путь,
Оправдай змеиную породу:
Дом – меня – мои стихи – забудь.

Божественно, детски-плоско
Короткое, в сборку, платье.
Как стороны пирамиды
От пояса мчат бока.

Стоит, запрокинув горло,
И рот закусила в кровь.
А руку под грудь уперла –
Под левую – где любовь.

Только живите! – Я уронила руки,
Я уронила на руки жаркий лоб.
Так молодая Буря слушает Бога
Где-нибудь в поле, в какой-нибудь темный час.

Встречались ли в поцелуе
Их жалобные уста?
Иоанна кудри, как струи
Спадают на грудь Христа.

Из-под копыт
Грязь летит.
Перед лицом
Шаль – как щит.

Страстно рукоплеща
Лает и воет чернь.
Медленно встав с колен
Кланяется Кармен.