Александр Пушкин

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.

Под небом голубым страны своей родной
‎Она томилась, увядала…
Увяла наконец, и верно надо мной
‎Младая тень уже летала;

1.

Как по Волге реке, по широкой
Выплывала востроносая лодка,

‎Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах су́етного света
Он малодушно погружён;

Прими сей череп, Дельвиг, он
Принадлежит тебе по праву.
Тебе поведаю, барон,
Его готическую славу.

Снова тучи надо мною
Собралися в тишине;
Рок завистливый бедою
Угрожает снова мне…

Так элегическую лиру
Ты променял, наш моралист,
На благочинную сатиру?
Хвалю поэта – дельно миру!

С своей пылающей душой,
С своими бурными страстями,
О жены Севера, меж вами
Она является порой

Покойник, автор сухощавый,
Писал для денег, пил из славы.

Procul este, profani.

Поэт по лире вдохновенной
Рукой рассеянной бряцал.

Поедем, я готов; куда бы вы, друзья,
Куда б ни вздумали, готов за вами я
Повсюду следовать, надменной убегая:
К подножию ль стены далекого Китая,

Я ехал к вам: живые сны
За мной вились толпой игривой,
И месяц с правой стороны
Сопровождал мой бег ретивый.

Подъезжая под Ижоры,
Я взглянул на небеса
И воспомнил ваши взоры,
Ваши синие глаза.

C'est l'âge de Chérubin…

Пятнадцать лет мне скоро минет;
Дождусь ли радостного дня?

Пред испанкой благородной
Двое рыцарей стоят.
Оба смело и свободно
В очи прямо ей глядят.

Полюбуйтесь же вы, дети,
Как в сердечной простоте
Длинный Фирс играет в эти,
Те, те, те и те, те, те.

В последний раз твой образ милый
Дерзаю мысленно ласкать,
Будить мечту сердечной силой
И с негой робкой и унылой

Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдет минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

Перед гробницею святой
Стою с поникшею главой…
Всё спит кругом; одни лампады
Во мраке храма золотят

Король ходит большими шагами
Взад и вперед по палатам;
Люди спят – королю лишь не спится:
Короля султан осаждает,