251 Цветаева М. И. Асе; Гул предвечерний в заре догорающей…
Гул предвечерний в заре догорающей В сумерках зимнего дня. Третий звонок. Торопись, отъезжающий, Помни меня!
Откройте для себя нашу коллекцию стихотворений об одиночестве, которые глубоко исследуют чувства изоляции, размышления и самопознания. Эти произведения отражают как тяжелые, так и освобождающие аспекты одиночества, предлагая читателям пространство для эмоционального резонанса и личных открытий.
Всего произведений в базе на эту тему: 436
Гул предвечерний в заре догорающей В сумерках зимнего дня. Третий звонок. Торопись, отъезжающий, Помни меня!
Вступление Осенний день тихонько угасал На высоте гранитных шведских скал.
Ночь – преступница и монашка. Ночь проходит, потупив взгляд. Дышит – часто и дышит – тяжко. Ночь не любит, когда глядят.
В некой разлинованности нотной Нежась наподобие простынь – Железнодорожные полотна, Рельсовая режущая синь!
Здесь, меж вами: домами, деньгами, дымами, Дамами, Думами, Не слюбившись с вами, не сбившись с вами, Неким –
О! если б дни мои текли На лоне сладостном покоя и забвенья, Свободно от сует земли И далеко от светского волненья,
Дробись, дробись, волна ночная, И пеной орошай брега в туманной мгле. Я здесь, стою близ моря на скале; Стою, задумчивость питая.
Зорю бьют… из рук моих Ветхий Данте выпадает, На устах начатый стих Недочитанный затих —
Ты проходишь на Запад Солнца, Ты увидишь вечерний свет, Ты проходишь на Запад Солнца, И метель заметает след.
Довольно любил я, чтоб вечно грустить, Для счастья же мало любил, Но полно, что пользы мне душу открыть, Зачем я не то, что я был?
Тихо замер последний аккорд над толпой, С плачем в землю твой гроб опустили; Помолились в приливе тоски над тобой, Пожалели тебя и забыли...
Я памятью живу с увядшими мечтами, Виденья прежних лет толпятся предо мной, И образ твой меж них, как месяц в час ночной Между бродящими блистает облаками.
На сердце песни, на сердце слёзы, Душа страданьями полна. В уме мечтания, пустые грёзы И мрак отчаянья без дна.
Вспомяните: всех голов мне дороже Волосок один с моей головы. И идите себе… – Вы тоже, И Вы тоже, и Вы.
Красавцы, не ездите! Песками глуша, Пропавшего без вести Не скажет душа.
Here's a health to thee, Mary. Пью за здравие Мери, Милой Мери моей.
Столовая, четыре раза в день Миришь на миг во всем друг друга чуждых. Здесь разговор о самых скучных нуждах, Безмолвен тот, кому ответить лень.
Всё ясно для тихого взора — И царский венец и суму, Суму нищеты и позора, Я всё беспечально возьму.
Только утро любви хорошо: хороши Только первые, робкие речи, Трепет девственно-чистой, стыдливой души, Недомолвки и беглые встречи,
Не приходи в часы волнений, Сердечных бурь и мятежей, Когда душа огнем мучений Сгорает в пламени страстей.
Другие уводят любимых, — Я с завистью вслед не гляжу. Одна на скамье подсудимых Я скоро полвека сижу.
Я вечернею порою над заснувшею рекою, Полон дум необъяснимых, всеми кинутый, брожу. Точно дух ночной, блуждаю, встречи радостной не знаю, Одиночества дрожу.
Не сегодня-завтра растает снег. Ты лежишь один под огромной шубой. Пожалеть тебя, у тебя навек Пересохли губы.
О, вы, кому всего милей Победоносные аккорды, – Падите ниц! Пред вами гордый Потомок шведских королей.
Что сделалось? Зачем я не могу, уж целый год не знаю, не умею слагать стихи и только немоту тяжелую в моих губах имею?
Gib meine Jugend mir zurück! Ты, сердцу непонятный мрак, Приют отчаянья слепого,
Лидии Александровне Тамбурер Наше сердце тоскует о пире И не спорит и все позволяет.
Блестит луна, недвижно море спит, Молчат сады роскошные Гассана. Но кто же там во мгле дерев сидит На мраморе печального фонтана?
О, если правда, что в ночи, Когда покоятся живые, И с неба лунные лучи Скользят на камни гробовые,
Речка, кругом широкие долины, курган, на берегу издохший конь лежит близ кургана, и вороны летают над ним. Всё дико. Азраил (сидит на кургане)
В эту ночь он спать не лег, Все писал при свечке. Это видел в печке Красный уголек.
Облачко, белое облачко с розовым краем Выплыло вдруг, розовея последним огнем. Я поняла, что грущу не о нем, И закат мне почудился – раем.
Не смейся, друг, над жертвою страстей, Венец терновый я сужден влачить; Не быть ей вечно у груди моей, И что ж, я не могу другой любить.
Нет! — я не требую вниманья На грустный бред души моей, Не открывать свои желанья Привыкнул я с давнишних дней.
1 Умчался век эпических поэм, И повести в стихах пришли в упадок;
Ненастный день потух; ненастной ночи мгла По небу стелется одеждою свинцовой; Как привидение, за рощею сосновой Луна туманная взошла…
Не думай, чтоб я был достоин сожаленья, Хотя теперь слова мои печальны; — нет; Нет! все мои жестокие мученья — Одно предчувствие гораздо больших бед.
..... Сокрылся он, Любви, забав питомец нежный; Кругом его глубокой сон И хлад могилы безмятежной…
О души бессмертный дар! Слезный след жемчужный! Бедный, бедный мой товар, Никому не нужный!
Болезнь в груди моей, и нет мне исцеленья, Я увядаю в полном цвете! Пускай! — я не был раб земного наслажденья, Не для людей я жил на свете.
Мухи, как чёрные мысли, весь день не дают мне покою: Жалят, жужжат и кружатся над бедной моей головою! Сгонишь одну со щеки, а на глаз уж уселась другая, Некуда спрятаться, всюду царит ненавистная стая,
У камина, у камина Ночи коротаю. Все качаю и качаю Маленького сына.
Что видят они? – Пальто На юношеской фигуре. Никто не узнал, никто, Что полы его, как буря.
В тумане, синее ладана, Панели – как серебро. Навстречу летит негаданно Развеянное перо.
"Куда вы? за город конечно, Зефиром утренним дышать И с вашей Музою мечтать Уединенно [и] беспечно?"
Что же мне делать, слепцу и пасынку, В мире, где каждый и отч и зряч, Где по анафемам, как по насыпям – Страсти! где насморком
Вот он – гляди – уставший от чужбин, Вождь без дружин. Вот – горстью пьет из горной быстрины –
Уединение: уйди В себя, как прадеды в феоды. Уединение: в груди Ищи и находи свободу.
Один, один остался я. Пиры, любовницы, друзья Исчезли с легкими мечтами — Померкла молодость моя
Мы выходим из столовой Тем же шагом, как вчера: В зале облачно-лиловой Безутешны вечера!
Откройте для себя нашу коллекцию стихотворений об одиночестве, которые глубоко исследуют чувства изоляции, размышления и самопознания. Эти произведения отражают как тяжелые, так и освобождающие аспекты одиночества, предлагая читателям пространство для эмоционального резонанса и личных открытий.