Весенний день. И тихо, и светло. Как будто мир очнулся ненароком. И ветер, сбросив сонное тепло, Взметнулся вдруг широким, лёгким током.
Он долго спал — под тяжестью земли, В сырой тиши, в забвении глубоком, И вот теперь — в прозрачности дали Он дышит вольно, радостно, широко.
Он в степь врывается — и молодую траву Полощет, гладит, кружит без устали, И в каждом вздохе — тёплый запах трав.
Он воет — не от злобы, не со зла, А от избытка силы и свободы, И песнь его — как дальняя волна, Как зов степей, не знающих исхода.
И вот — одно, как мысль, стоит в полях Дерево. Гнётся, но не покоряется. В нём сок живёт, и в гибких ветвях — Сила, что ветру тихо улыбается.
Они играют — в этом нет вражды, Лишь прикосновенья, лёгкие удары, И дерево не ведает беды, Пока в нём жизнь течёт без тяжкой кары.
Но будет день — и станет всё иным: Листва окрепнет, ветви загрубеют, И ветер встретится уже с другим — С тем, что сгибаться больше не умеет.
Тогда исчезнет прежняя игра, И встанет спор — простой и беспощадный: Что крепче — то, что вечно, как земля, Или порыв, свободный и громадный.
