Ослепительное
1910 · Опуб. 1911
Я тело в кресло уроню,
Я свет руками заслоню
И буду плакать долго, долго,
Припоминая вечера,
Когда не мучило «вчера»
И не томили цепи долга;
И в море врезавшийся мыс,
И одинокий кипарис,
И благосклонного Гуссейна,
И медленный его рассказ,
В часы, когда не видит глаз
Ни кипариса, ни бассейна.
И снова властвует Багдад,
И снова странствует Синдбад,
Вступает с демонами в ссору,
И от египетской земли
Опять уходят корабли
В великолепную Бассору.
Купцам и прибыль и почёт.
Но нет; не прибыль их влечёт
В нагих степях, над бездной водной;
О тайна тайн, о птица Рок,
Не твой ли дальний островок
Им был звездою путеводной?
Ты уводила моряков
В пещеры джинов и волков,
Хранящих древнюю обиду,
И на висячие мосты
Сквозь тёмно-красные кусты
На пир к Гаруну-аль-Рашиду.
И я когда-то был твоим,
Я плыл, покорный пилигрим,
За жизнью благостной и мирной,
Чтоб повстречал меня Гуссейн
В садах, где розы и бассейн,
На берегу за старой Смирной.
Когда же… Боже, как чисты
И как мучительны мечты!
Ну что же, раньте сердце, раньте, —
Я тело в кресло уроню,
Я свет руками заслоню
И буду плакать о Леванте.
ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ
Кратко о произведении
Стихотворение построено как болезненное возвращение к ослепительным миражам прошлого — восточным пейзажам, сказочным именам и утраченному ощущению свободы. Память о странствиях и мечтах сталкивается с тяжестью настоящего, превращая экзотический мир в источник сладкой, но ранящей ностальгии.
Разбор и объясненияСмысл, образы и контекст
Готовый разбор пока недоступен. При открытии раздела подготовим объяснения. Это может занять до двух минут.
Видео и прочтенияПослушать произведение
При открытии раздела выполним поиск прочтений на YouTube.
Поискать на YouTube ↗