Опять волчица на столбе Рычит в огне багряных светов… Судьба Италии — в судьбе Её торжественных поэтов.
Был Августов высокий век, И золотые строки были: Спокойней величавых рек С ней разговаривал Виргилий.
Был век печали; и тогда, Как враг в её стучался двери, Бежал от мирного труда Изгнанник бледный, Алигьери.
Униженная до конца, Страна, веселием объята, Короновала мертвеца В короновании Торквата.
И в дни прекраснейшей войны, Которой кланяюсь я земно, К которой завистью полны И Александр и Агамемнон,
Когда всё лучшее, что в нас Таилось скупо и сурово, Вся сила духа, доблесть рас, Свои разрушило оковы —
Слова: «Встаёт великий Рим, Берите ружья, дети горя…» — Грозней громов; внимая им, Толпа взволнованнее моря.
А море синей пеленой Легло вокруг, как мощь и слава Италии, как щит святой Её стариннейшего права.
А горы стынут в небесах, Загадочны и незнакомы, Там зреют молнии в лесах, Там чутко притаились громы.
И, конь встающий на дыбы, Народ поверил в правду света, Вручая страшные судьбы Рукам изнеженным поэта.
И всё поют, поют стихи О том, что вольные народы Живут, как образы стихий, Ветра, и пламени, и воды.
