Если убитому леопарду не опалить немедленно усов, дух его будет преследовать охотника. Абиссинское поверье.
Колдовством и ворожбою В тишине глухих ночей Леопард, убитый мною, Занят в комнате моей.
Люди входят и уходят, Позже всех уходит та, Для которой в жилах бродит Золотая темнота.
Поздно. Мыши засвистели, Глухо крякнул домовой, И мурлычит у постели Леопард, убитый мной.
— По ущельям Добробрана Сизый плавает туман, Солнце красное, как рана, Озарило Добробран.
— Запах меда и вервены Ветер гонит на восток, И ревут, ревут гиены, Зарывая нос в песок.
— Брат мой, брат мой, ревы слышишь, Запах чуешь, видишь дым? Для чего ж тогда ты дышишь Этим воздухом сырым?
— Нет, ты должен, мой убийца, Умереть в стране моей, Чтоб я снова мог родиться В леопардовой семье. —
Неужели до рассвета Мне ловить лукавый зов? Ах, не слушал я совета, Не спалил ему усов.
Только поздно! Вражья сила Одолела и близка: Вот затылок мне сдавила, Точно медная, рука…
Пальмы… с неба страшный пламень Жжет песчаный водоем… Данакиль припал за камень С пламенеющим копьем.
Он не знает и не спросит, Чем душа моя горда, Только душу эту бросит, Сам не ведая куда.
И не в силах я бороться, Я спокоен, я встаю, У жирафьего колодца Я окончу жизнь мою.
