Недавно я в часы свободы Устав наездника читал И даже ясно понимал Его искусные доводы; Узнал я резкие черты Неподражаемого слога; Но перевертывал листы И – признаюсь – роптал на бога. Я думал: ветреный певец, Не сотвори себе кумира, Перебесилась наконец Твоя проказливая лира, И, сердцем охладев навек, Ты, видно, стал в угоду мира Благоразумный человек! О горе, молвил я сквозь слезы, Кто дал Д<авыдов>у совет Оставить лавр, оставить розы? Как мог унизиться до прозы Венчанный Музою поэт, Презрев и славу прежних лет, И Б<урц>овой души угрозы! И вдруг растрепанную тень Я вижу прямо пред собою, Пьяна, как в самый смерти день, Столбом усы, виски горою, Жестокой ментик за спиною И кивер чудо набекрень.
Текст произведения
Датируется июнем 1821 г. — 1822 г.
Аннотация
Аннотация: Лирический герой, читая "Устав наездника", сетует на то, что его автор, некогда поэт, стал "благоразумным человеком" и обратился к прозе, а затем видит "растрепанную тень", воплощающую прежний, безрассудный образ.
