401 Цветаева М. Стихи сироте — 6. Наконец-то встретила…
Наконец-то встретила Надобного – мне: У кого-то смертная Надоба – во мне.
Насладитесь стихотворениями о дружбе, которые передают тепло и значимость дружеских отношений. Откройте для себя поэзию, воспевающую верность, поддержку и радость от общения с друзьями.
Всего произведений в базе на эту тему: 460
Наконец-то встретила Надобного – мне: У кого-то смертная Надоба – во мне.
Чем – не боги же – поэты! Отблагодарю за это – Длящееся с Рождества – Лето слуха и ответа,
Два путника шли вместе через лес, когда вдруг на них выскочил Медведь. Один из них оказался впереди: он тут же ухватился за ветку дерева и спрятался среди листвы. Другой, не видя спасения, упал ничком на землю, уткнувшись лицом в пыль. Медведь подошёл к нему, поднёс морду к самому уху и долго принюхивался.
Всё дождь и дождь, и солнце лик свой прячет, А хлеб насущный наш гниет в снопах. И кажется, само-то небо плачет О прежних светлых, лучших наших днях.
Далёкий друг, пойми мои рыданья, Ты мне прости болезненный мой крик. С тобой цветут в душе воспоминанья, И дорожить тобой я не отвык.
Хоть строчкой, бедная подруга, Меня обрадуй ты в глуши. Ты мне мила как память друга И как весна моей души.
Кто сам так пышно в тогу эту Привычен лики облачать, – Кому ж, как не тебе, поэту, И тень Горация встречать?
Из смертных, жизнью пресыщенных, Кто без отравы чашу пил? От всех подонков возмущенных Язык мой горечь сохранил.
Откуда вдруг в смиренный угол мой Двоякой роскоши избыток, Прекрасный дар, нежданный и двойной, – Цветы и песни дивный свиток?
В день позавидуешь раз со сто Твоей учености, друг мой: Всё для тебя светло и просто Там, где брожу я как слепой.
Пусть не забудутся и пусть Те дни в лицо глядят нам сами, Когда Катулл мне наизусть Твоими говорил устами.
Сплывают ледяные своды, Твое явилось через воды Письмо с короной золотой. Ко мне, простившись со столицей,
Когда, колеблем треволненьем, Лавровый обронив венец, Ты загрустил, что вдохновеньем Покинут, молодой певец, -
Всю ночь гремел овраг соседний, Ручей, бурля, бежал к ручью, Воскресших вод напор последний Победу разглашал свою.
Я не у вас, я обделен! Как тяжело изнеможенье; У вас – порывы, блеск, движенье, А у меня – не бред, а сон.
Где, средь иного поколенья, Нам мир так пуст, Ловлю усмешку утомленья Я ваших уст.
Где, средь иного поколенья, Нам мир так пуст, Ловлю усмешку утомленья Я ваших уст.
Пора! по влаге кругосветной Я в новый мир перехожу И с грустью нежной и заветной На милый север свой гляжу.
Второй бригады из-за фронта Перед тобою мой Пегас, Хоть сбросил он Беллерофонта, Всё ж на смотру – не ровен час.
Вот наша книжка в толстом томе: В своем далеком гетском Томи По-русски стал писать Назон; Но без твоих трудов – ей-богу! –
В твоей Пустыньке подгородной, У хлебосольства за столом, Поклонник музы благородный, Камен мы русских помянем.
Как ястребу, который просидел На жёрдочке суконной зиму в клетке, Питаяся настрелянною птицей, Весной охотник голубя несёт
Всё стремлюсь к тебе мечтою. Мучусь, не узнав: Разболелся ль ты душою, Дорогой мой граф?
Сегодня пир отрадный мы венчаем, Мы брачные подъемлем чаши вновь. Сегодня дружбе мы венец сплетаем И празднуем счастливую любовь.
Дитя, мы детьми еще были, Веселою парой детей; Мы лазили вместе в курятник, К соломе, и прятались в ней.
Нет, лучше голосом ласкательно обычным Безумца вечного, поэта, не буди; Оставь его в толпе ненужным и безличным За шумною волной безмолвному идти.
Член Академии больной, Всё порываюсь к прежней цели И, благодарен всей душой, Шлю за обещанным мне Paley.
Фиял кипит янтарной Ипокреной, Душа горит и силится во мне Залить в груди огонь жемчужной пеной. Но что забыть, что вспомнить при вине?
И вот письмо. Он в нем не пишет Про одинокое житье, А говорит, что всё он дышит И тем же вещим сердцем слышит
Тебя искал мой стих по всем концам земли, И вот настиг он в Rue de Rivoli. Не знать, куда писать, меня ужасно бесит: Затем-то затвердил я нумер 210.
Любил он истину, любил он красоту И дружбой призванных ценителей гордился, Раздутой фразы он провидел пустоту И правду говорить в лицо ей не страшился.
Свиданье наше предвкушая И лет почтенности скорбя, Хоть Федосеевича знаю, Как Фоню обниму тебя!
Gaudes carminibus, carmina possumus Donare et pretium dicere nioneri. Horatius Спасибо, друг, – ты упросил
Я вмиг рассеял бы, кажись, Хлопушкой рифм сомненья ваши, Когда б стихи и мне дались Легко, как вашему папаше.
На утре дней все ярче и чудесней Мечты и сны в груди моей росли, И песен рой вослед за первой песней Мой тайный пыл на волю понесли.
Умолк твой голос навсегда И сердце жаркое остыло, Лампаду честного труда Дыханье смерти погасило.
Как привлечь к себе вниманье, В этот миг прервав молчанье, И того хвалить судьбу, Кто торжественному звуку
Наш шеф — владыка полусвета, И наша гордость всем ясна. Блестящей прядью этишкета Семья улан закреплена.
Не отходи от меня, Друг мой, останься со мной! Не отходи от меня: Мне так отрадно с тобой…
Опять меня балуешь ты, И под искусной рукою Опять узоры и цветы Под быстрой расцвели иглою.
Спасибо вам! Мы вспоминаем Ваш резвый смех с умом живым. Без вас и май бы не был маем, И старый парк бы был иным.
Облаком волнистым Пыль встаёт вдали; Конный или пеший — Не видать в пыли!
По замечанью моему, Альбом походит на кладбище. Баратынский. Отвергнув гордое сомненье
Оглянитесь вы на бога! Как соседа не проведать? Привезли дождя мы много; Не приедете ль обедать?
Питомец радости, покорный наслажденью, Зачем, коварный друг, не внемля приглашенью, Ты наш вечерний пир вчера не посетил? Хозяин ласковый к обеду пригласил
Поднять бокал в честь дружного союза К Тургеневу мы нынче собрались. Надень ему венок, шалунья муза, Надень и улыбнись!
Спасибо! Лирой вдохновенной Ты мне опять напомнил дни, Когда, не зная мысли пленной, Ты вынес, отрок дерзновенный,
На петербургских плюнь злодеев; Пусть дьявол губит эту тлю. – Тебя же, Павел Каратеев, Лишь об одном теперь молю:
Насладитесь стихотворениями о дружбе, которые передают тепло и значимость дружеских отношений. Откройте для себя поэзию, воспевающую верность, поддержку и радость от общения с друзьями.