101 Гумилёв Н. С. Сон
Застонал я от сна дурного И проснулся, тяжко скорбя; Снилось мне — ты любишь другого, И что он обидел тебя.
Откройте для себя нашу коллекцию стихотворений об одиночестве, которые глубоко исследуют чувства изоляции, размышления и самопознания. Эти произведения отражают как тяжелые, так и освобождающие аспекты одиночества, предлагая читателям пространство для эмоционального резонанса и личных открытий.
Всего произведений в базе на эту тему: 436
Застонал я от сна дурного И проснулся, тяжко скорбя; Снилось мне — ты любишь другого, И что он обидел тебя.
Мое грядущее в тумане, Было<е> полно мук и зла... Зачем не позже иль не ране Меня природа создала?
А следующий раз – глухонемая Приду на свет, где всем свой стих дарю, свой слух дарю. Ведь все равно – что говорят – не понимаю.
I День гас; в наряде голубом Крутясь бежал Гвадалкивир,
Пока огнями смеется бал, Душа не уснет в покое. Но имя Бог мне иное дал: Морское оно, морское!
Ты чужая, но любишь, Любишь только меня. Ты меня не забудешь До последнего дня.
Я стоял на вершине пологого холма; передо мною — то золотым, то посеребренным морем — раскинулась и пестрела спелая рожь. Но не бегало зыби по этому морю; не струился душный воздух: назревала гроза великая.
У русского царя в чертогах есть палата: Она не золотом, не бархатом богата; Не в ней алмаз венца хранится за стеклом: Но сверху до низу, во всю длину, кругом,
Ты хочешь, друг бесценный, Чтоб я, поэт младой, Беседовал с тобой И с лирою забвенной,
Я люблю такие игры, Где надменны все и злы. Чтоб врагами были тигры И орлы!
Еще не осень! Если я Терплю, как осень терпит лужи, Печаль былого бытия, Я знаю: завтра будет лучше.
Безумец я! вы правы, правы! Смешно бессмертье на земли. Как смел желать я громкой славы, Когда вы счастливы в пыли?
Погаснул день на вышинах небесных, Звезда вечерняя лиет свой тихой свет; Чем занят бедный мой сосед? Чрез садик небольшой, между ветвей древесных,
Промчались годы заточенья Недолго, мирные друзья, Нам видеть кров уединенья И Царскосельские поля.
Ночной порой в пустыне городской Есть час один, проникнутый тоской, Когда на целый город ночь сошла, И всюду водворилась мгла,
Мечтай, мечтай. Всё уже и тусклей Ты смотришь золотистыми глазами На вьюжный двор, на снег, прилипший к раме, На мётлы гулких, дымных тополей.
Вчера за чашей пуншевою С гусаром я сидел, И молча с мрачною душою На дальний путь глядел.
I Когда зеленой дерн мой скроет прах, Когда, простясь с недолгим бытием, Я буду только звук в твоих устах,
Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх И можете держать себя свободно, Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях Я королем был избран всенародно,
Моя мечта надменна и проста: Схватить весло, поставить ногу в стремя И обмануть медлительное время, Всегда лобзая новые уста.
Измученный тоскою и недугом И угасая в полном цвете лет, Проститься я с тобой желал как с другом, Но хладен был прощальный твой привет;
С фонарем обшарьте Весь подлунный свет! Той страны на карте – Нет, в пространстве – нет.
Какой тяжелый, тёмный бред! Как эти выси мутно-лунны! Касаться скрипки столько лет И не узнать при свете струны!
Не спрашивай, зачем унылой думой Среди забав я часто омрачен, Зачем на всё подъемлю взор угрюмый, Зачем не мил мне сладкой жизни сон;
Мечты, мечты, Где ваша сладость? Где ты, где ты, Ночная радость?
Итак я счастлив был, итак я наслаждался, Отрадой тихою, восторгом упивался… И где веселья быстрый день? Промчался лётом сновиденья,
Мечты, мечты, Где ваша сладость? Где ты, где ты, Ночная радость?
Я спал, и смыла пена белая Меня с родного корабля, И в чёрных водах, помертвелая, Открылась мне моя земля.
В сердце, как в зеркале, тень, Скучно одной – и с людьми… Медленно тянется день От четырех до семи!
Воспоминанье слишком давит плечи, Я о земном заплачу и в раю, Я старых слов при нашей новой встрече Не утаю.
К тебе, имеющему быть рожденным Столетие спустя, как отдышу, – Из самых недр, – как на́ смерть осужденный, Своей рукой – пишу:
Давай поглядим друг на друга в упор, Довольно вранья. Я — твой соглядатай, я — твой прокурор, Я — память твоя.
Не называй меня никому, Я серафим твой, легкое бремя. Ты поцелуй меня нежно в темя, И отпусти во тьму.
(Из Байрона) Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей! Вот арфа золотая:
Дома до звезд, а небо ниже, Земля в чаду ему близка. В большом и радостном Париже Все та же тайная тоска.
День ли царит, тишина ли ночная, В снах ли тревожных, в житейской борьбе, Всюду со мной, мою жизнь наполняя, Дума всё та же, одна, роковая, -
В стране, где Юлией венчанный И хитрым Августом изгнанный Овидий мрачны дни влачил; Где элегическую лиру
Памятью сердца – венком незабудок Я окружила твой милый портрет. Днем утоляет и лечит рассудок, Вечером – нет.
Мне не жаль, что тобою я не был любим, — Я любви недостоин твоей! Мне не жаль, что теперь я разлукой томим, — Я в разлуке люблю горячей;
Нет, я не изменил. До старости глубокой Я тот же преданный, я раб твоей любви, И старый яд цепей, отрадный и жестокой, Еще горит в моей крови.
О вы, которые с язвительным упреком, Считая мрачное безверие пороком, Бежите в ужасе того, кто с первых лет Безумно погасил отрадный сердцу свет;
Блажен, кто с юных лет увидел пред собою Извивы темные двухолмной высоты, Кто жизни в тайный путь с невинною душою Пустился пленником мечты!
О, не вздыхайте обо мне, Печаль преступна и напрасна, Я здесь, на сером полотне, Возникла странно и неясно.
С большою нежностью – потому, Что скоро уйду от всех – Я все раздумываю, кому Достанется волчий мех,
Я знаю край: там на брега Уединенно море плещет; Безоблачно там солнце блещет На опаленные луга;
Жизнь печальна, жизнь пустынна, И не сжалится никто; Те же вазочки в гостиной, Те же рамки и плато.
Ушел – не ем: Пуст – хлеба вкус. Всё – мел. За чем ни потянусь.
Поцелуями прежде считал Я счастливую жизнь свою, Но теперь я от счастья устал, Но теперь никого не люблю.
Над Феодосией угас Навеки этот день весенний, И всюду удлиняет тени Прелестный предвечерний час.
Гляжу на будущность с боязнью, Гляжу на прошлое с тоской И, как преступник перед казнью, Ищу кругом души родной;
Откройте для себя нашу коллекцию стихотворений об одиночестве, которые глубоко исследуют чувства изоляции, размышления и самопознания. Эти произведения отражают как тяжелые, так и освобождающие аспекты одиночества, предлагая читателям пространство для эмоционального резонанса и личных открытий.