Бараков цепи и песок сыпучий Колючкой огорожены кругом. Как будто мы жуки в навозной куче: Здесь копошимся. Здесь мы и живем.

Чужое солнце всходит над холмами, Но почему нахмурилось оно? – Не греет, не ласкает нас лучами,– Безжизненное, бледное пятно...

За лагерем простерлось к лесу поле, Отбивка кос там по утрам слышна. Вчера с забора, залетев в неволю, Нам пела пташка добрая одна.

Ты, пташка, не на этом пой заборе. Ведь в лагерь наш опасно залетать. Ты видела сама – тут кровь и горе, Тут слезы заставляют нас глотать.

Ой гостья легкокрылая, скорее Мне отвечай: когда в мою страну Ты снова полетишь, свободно рея? Хочу я просьбу высказать одну.

В душе непокоренной просьба эта Жилицею была немало дней. Мой быстрокрылый друг! Как песнь поэта Мчись на простор моих родных полей.

По крыльям-стрелам и по звонким песням Тебя легко узнает мой народ. И пусть он скажет: – О поэте весть нам Вот эта пташка издали несет.

Враги надели на него оковы, Но не сумели волю в нем сломить. Пусть в заточенье он, поэта слово Никто не в силах заковать, убить...

Свободной песней пленного поэта Спеши, моя крылатая, домой. Пусть сам погибну на чужбине где-то, Но будет песня жить в стране родной!