Друзья мои! Родное триединство! Роднее чем в родстве! Друзья мои в советской – якобинской – Маратовой Москве!
С вас начинаю, пылкий Антокольский, Любимец хладных Муз, Запомнивший лишь то, что – панны польской Я именем зовусь.
И этого – виновен холод братский, И сеть иных помех! – И этого не помнящий – Завадский! Памятнейший из всех!
И, наконец – герой меж лицедеев – От слова бытиё Все имена забывший – Алексеев! Забывший и свое!
И, упражняясь в старческом искусстве Скрывать себя, как черный бриллиант, Я слушаю вас с нежностью и грустью, Как древняя Сивилла – и Жорж Занд.
