О, Франция, ты призрак сна, Ты только образ, вечно милый, Ты только слабая жена Народов грубости и силы.

Твоя разряженная рать, Твои мечи, твои знамена — Они не в силах отражать Тебе враждебные племена.

Когда примчалася война С железной тучей иноземцев, То ты была покорена И ты была в плену у немцев.

И раньше… вспомни страшный год, Когда слабел твой гордый идол, Его испуганный народ Врагу властительному выдал.

Заслыша тяжких ратей гром, Ты трепетала, словно птица, И вот, на берегу глухом Стоит великая гробница.

А твой веселый, звонкий рог, Победный рог завоеваний, Теперь он беден и убог, Он только яд твоих мечтаний.

И ты стоишь, обнажена, На золотом роскошном троне, Но красота твоя, жена, Тебе спасительнее брони.

Где пел Гюго, где жил Вольтер, Страдал Бодлер, богов товарищ, Там не посмеет изувер Плясать на зареве пожарищ.

И если близок час войны, И ты осуждена к паденью, То вечно будут наши сны С твоей блуждающею тенью.

И нет, не нам, твоим жрецам, Разбить в куски скрижаль закона И бросить пламя в Notre-Dame, Разрушить стены Пантеона.

Твоя война — для нас война, Покинь же сумрачные станы, Чтоб песней звонкой, как струна, Целить запекшиеся раны.

Что значит в битве алость губ?! Ты только сказка, отойди же. Лишь через наш холодный труп Пройдут враги, чтоб быть в Париже.